Бероев Никита Лазаревич/В воспоминаниях современников - История изменений

Vgabdulin в 11:03, 27 января 2026

2026-01-27T11:03:49Z

Vgabdulin в 09:08, 8 сентября 2025

2025-09-08T09:08:12Z

Vgabdulin в 09:07, 8 сентября 2025

2025-09-08T09:07:26Z

Vgabdulin в 10:03, 12 мая 2025

2025-05-12T10:03:51Z

Vgabdulin в 09:48, 18 июля 2024

2024-07-18T09:48:28Z

Vgabdulin в 09:41, 4 июля 2024

2024-07-04T09:41:28Z

Vgabdulin в 16:25, 13 июня 2024

2024-06-13T16:25:57Z

Vgabdulin в 09:58, 16 мая 2024

2024-05-16T09:58:23Z

Vgabdulin: Новая страница: «*Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение ви…»

2021-09-20T08:56:08Z

Новая страница: «*Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение ви…»

Новая страница

*Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение видного армянского писателя и педагога Газароса Агаяна «Арутюн и Манвел». Позднее, в своей книге воспоминаний «Из моей жизни» Г. Агаян донес до нас светлый образ неутомимого труженика на ниве армянской культуры, горячо любившего свой народ. «Когда я отнес к нему свой роман, - пишет Г. Агаян,- для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.

- Это что ты написал? – спросил он.

- Ничего особенного, - ответил я, - роман из национальной жизни.

- Из национальной жизни… - сказал старик с болью. – Значит наверняка о горе и бедствиях нашей нации. Да, тяжелая жизнь нашего народа, очень тяжелая. Видите эти листы; это результат пятидесятилетних трудов. Пятьдесят лет я трудился над ними, но некому оценить мой труд, некому напечатать его, и вряд ли найдется покупатель – насколько оскудело в нашей нации стремление к знаниям, любовь к чтению, несмотря на то, что есть армяне миллионеры. Не оценившие этот труд, разве смогут оценить твой роман? Давай, давай подпишу».

← Предыдущая		Версия 11:03, 27 января 2026
Строка 1:		Строка 1:
−	Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение видного армянского писателя и педагога Газароса Агаяна «Арутюн и Манвел». ~~Позднее, в~~ своей книге воспоминаний «Из моей жизни» Г. Агаян донёс до нас светлый образ неутомимого труженика на ниве армянской культуры, горячо любившего свой народ.	+	Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение видного армянского писателя и педагога Газароса Агаяна «Арутюн и Манвел». В своей книге воспоминаний «Из моей жизни» Г. Агаян донёс до нас светлый образ неутомимого труженика на ниве армянской культуры, горячо любившего свой народ.

	<small>«Когда я отнёс к нему свой роман, - пишет Г. Агаян, - для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.		<small>«Когда я отнёс к нему свой роман, - пишет Г. Агаян, - для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.

@@ Строка 1: / Строка 1: @@
 Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение видного армянского писателя и педагога Газароса Агаяна «Арутюн и Манвел». Позднее, в своей книге воспоминаний «Из моей жизни» Г. Агаян донёс до нас светлый образ неутомимого труженика на ниве армянской культуры, горячо любившего свой народ.
-<small>''«Когда я отнёс к нему свой роман, - пишет Г. Агаян, - для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.
+<small>«Когда я отнёс к нему свой роман, - пишет Г. Агаян, - для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.
 - Это что ты написал? – спросил он.
@@ Строка 7: / Строка 7: @@
 - Ничего особенного, - ответил я, - роман из национальной жизни.
-- Из национальной жизни… - сказал старик с болью. – Значит наверняка о горе и бедствиях нашей нации. Да, тяжелая жизнь нашего народа, очень тяжелая. Видите эти листы; это результат пятидесятилетних трудов. Пятьдесят лет я трудился над ними, но некому оценить мой труд, некому напечатать его, и вряд ли найдется покупатель – насколько оскудело в нашей нации стремление к знаниям, любовь к чтению, несмотря на то, что есть армяне-миллионеры. Не оценившие этот труд, разве смогут оценить твой роман? Давай, давай подпишу».''</small>
+- Из национальной жизни… - сказал старик с болью. – Значит наверняка о горе и бедствиях нашей нации. Да, тяжелая жизнь нашего народа, очень тяжелая. Видите эти листы; это результат пятидесятилетних трудов. Пятьдесят лет я трудился над ними, но некому оценить мой труд, некому напечатать его, и вряд ли найдется покупатель – насколько оскудело в нашей нации стремление к знаниям, любовь к чтению, несмотря на то, что есть армяне-миллионеры. Не оценившие этот труд, разве смогут оценить твой роман? Давай, давай подпишу».</small>

@@ Строка 1: / Строка 1: @@
 Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение видного армянского писателя и педагога Газароса Агаяна «Арутюн и Манвел». Позднее, в своей книге воспоминаний «Из моей жизни» Г. Агаян донёс до нас светлый образ неутомимого труженика на ниве армянской культуры, горячо любившего свой народ.
-«Когда я отнёс к нему свой роман, - пишет Г. Агаян, - для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.
+<small>''«Когда я отнёс к нему свой роман, - пишет Г. Агаян, - для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.
 - Это что ты написал? – спросил он.
@@ Строка 7: / Строка 7: @@
 - Ничего особенного, - ответил я, - роман из национальной жизни.
-- Из национальной жизни… - сказал старик с болью. – Значит наверняка о горе и бедствиях нашей нации. Да, тяжелая жизнь нашего народа, очень тяжелая. Видите эти листы; это результат пятидесятилетних трудов. Пятьдесят лет я трудился над ними, но некому оценить мой труд, некому напечатать его, и вряд ли найдется покупатель – насколько оскудело в нашей нации стремление к знаниям, любовь к чтению, несмотря на то, что есть армяне-миллионеры. Не оценившие этот труд, разве смогут оценить твой роман? Давай, давай подпишу».
+- Из национальной жизни… - сказал старик с болью. – Значит наверняка о горе и бедствиях нашей нации. Да, тяжелая жизнь нашего народа, очень тяжелая. Видите эти листы; это результат пятидесятилетних трудов. Пятьдесят лет я трудился над ними, но некому оценить мой труд, некому напечатать его, и вряд ли найдется покупатель – насколько оскудело в нашей нации стремление к знаниям, любовь к чтению, несмотря на то, что есть армяне-миллионеры. Не оценившие этот труд, разве смогут оценить твой роман? Давай, давай подпишу».''</small>

@@ Строка 1: / Строка 1: @@
 Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение видного армянского писателя и педагога Газароса Агаяна «Арутюн и Манвел». Позднее, в своей книге воспоминаний «Из моей жизни» Г. Агаян донёс до нас светлый образ неутомимого труженика на ниве армянской культуры, горячо любившего свой народ.
-«Когда я отнёс к нему свой роман, - пишет Г. Агаян,- для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.
+«Когда я отнёс к нему свой роман, - пишет Г. Агаян, - для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.
 - Это что ты написал? – спросил он.

← Предыдущая		Версия 09:48, 18 июля 2024
Строка 1:		Строка 1:
−	Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение видного армянского писателя и педагога Газароса Агаяна «Арутюн и Манвел». Позднее, в своей книге воспоминаний «Из моей жизни» Г. Агаян донёс до нас светлый образ неутомимого труженика на ниве армянской культуры, горячо любившего свой народ. «Когда я отнёс к нему свой роман, - пишет Г. Агаян,- для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.	+	Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение видного армянского писателя и педагога Газароса Агаяна «Арутюн и Манвел». Позднее, в своей книге воспоминаний «Из моей жизни» Г. Агаян донёс до нас светлый образ неутомимого труженика на ниве армянской культуры, горячо любившего свой народ.
		+
		+	«Когда я отнёс к нему свой роман, - пишет Г. Агаян,- для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.

	- Это что ты написал? – спросил он.		- Это что ты написал? – спросил он.

← Предыдущая		Версия 09:41, 4 июля 2024
Строка 5:		Строка 5:
	- Ничего особенного, - ответил я, - роман из национальной жизни.		- Ничего особенного, - ответил я, - роман из национальной жизни.

−	- Из национальной жизни… - сказал старик с болью. – Значит наверняка о горе и бедствиях нашей нации. Да, тяжелая жизнь нашего народа, очень тяжелая. Видите эти листы; это результат пятидесятилетних трудов. Пятьдесят лет я трудился над ними, но некому оценить мой труд, некому напечатать его, и вряд ли найдется покупатель – насколько оскудело в нашей нации стремление к знаниям, любовь к чтению, несмотря на то, что есть армяне миллионеры. Не оценившие этот труд, разве смогут оценить твой роман? Давай, давай подпишу».	+	- Из национальной жизни… - сказал старик с болью. – Значит наверняка о горе и бедствиях нашей нации. Да, тяжелая жизнь нашего народа, очень тяжелая. Видите эти листы; это результат пятидесятилетних трудов. Пятьдесят лет я трудился над ними, но некому оценить мой труд, некому напечатать его, и вряд ли найдется покупатель – насколько оскудело в нашей нации стремление к знаниям, любовь к чтению, несмотря на то, что есть армяне-миллионеры. Не оценившие этот труд, разве смогут оценить твой роман? Давай, давай подпишу».

← Предыдущая		Версия 16:25, 13 июня 2024
Строка 1:		Строка 1:
−	*Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение видного армянского писателя и педагога Газароса Агаяна «Арутюн и Манвел». Позднее, в своей книге воспоминаний «Из моей жизни» Г. Агаян донёс до нас светлый образ неутомимого труженика на ниве армянской культуры, горячо любившего свой народ. «Когда я отнёс к нему свой роман, - пишет Г. Агаян,- для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.	+	Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение видного армянского писателя и педагога Газароса Агаяна «Арутюн и Манвел». Позднее, в своей книге воспоминаний «Из моей жизни» Г. Агаян донёс до нас светлый образ неутомимого труженика на ниве армянской культуры, горячо любившего свой народ. «Когда я отнёс к нему свой роман, - пишет Г. Агаян,- для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.

	- Это что ты написал? – спросил он.		- Это что ты написал? – спросил он.

← Предыдущая		Версия 09:58, 16 мая 2024
Строка 1:		Строка 1:
−	*Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение видного армянского писателя и педагога Газароса Агаяна «Арутюн и Манвел». Позднее, в своей книге воспоминаний «Из моей жизни» Г. Агаян ~~донес~~ до нас светлый образ неутомимого труженика на ниве армянской культуры, горячо любившего свой народ. «Когда я ~~отнес~~ к нему свой роман, - пишет Г. Агаян,- для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.	+	*Одной из последних рукописей, допущенных к печати Бероевым, было первое произведение видного армянского писателя и педагога Газароса Агаяна «Арутюн и Манвел». Позднее, в своей книге воспоминаний «Из моей жизни» Г. Агаян донёс до нас светлый образ неутомимого труженика на ниве армянской культуры, горячо любившего свой народ. «Когда я отнёс к нему свой роман, - пишет Г. Агаян,- для того, чтобы получить цензурное разрешение, он, разложив в зале рукописные листы своего богатого словаря, что-то выбирал из них.

	- Это что ты написал? – спросил он.		- Это что ты написал? – спросил он.