Портреты А. Д. Абамелек / Михайлова О. И. - История изменений

Vgabdulin в 09:50, 3 мая 2025

2025-05-03T09:50:11Z

Vgabdulin в 11:17, 31 марта 2025

2025-03-31T11:17:42Z

Vgabdulin в 14:11, 5 апреля 2024

2024-04-05T14:11:01Z

Внесённые изменения

Vgabdulin в 11:33, 5 апреля 2024

2024-04-05T11:33:21Z

Vgabdulin в 11:13, 5 апреля 2024

2024-04-05T11:13:12Z

Vgabdulin в 05:45, 29 марта 2024

2024-03-29T05:45:09Z

Vgabdulin в 07:30, 18 марта 2024

2024-03-18T07:30:12Z

Vgabdulin в 05:21, 16 марта 2024

2024-03-16T05:21:49Z

Vgabdulin: /* Содержание */

2024-03-13T05:31:55Z

‎Содержание

Внесённые изменения

Vgabdulin в 05:14, 13 марта 2024

2024-03-13T05:14:54Z

@@ Строка 34: / Строка 34: @@
 Эти стихи были написаны [[Пушкин Александр Сергеевич|Пушкиным]] 9 апреля 1832 г. в альбом княжны [[Абамелек-Баратынская Анна Давыдовна|Анны Давыдовны Абамелек]]. В комментариях к этому стихотворению обычно повторялись краткие биографические сведения об А.Д. Абамелек: родилась в 1814 г., умерла в 1889 г., в 1832 г. пожалована во фрейлины императрицы, в 1835 г. вышла замуж за [[Баратынский Ираклий Абрамович|И.А. Баратынского]], брата поэта. Иногда перечислялись имена поэтов, посвящавших ей стихи, и цитировались их произведения. И хотя А.Д. Абамелек (Баратынской) было посвящено несколько специальных работ<ref>См.: Стефанович В. Переводчица русских и немецких поэтов // Русская литература, 1963, № 4, с. 142-151; Черейский Л.А. 1) Воспетая Пушкиным // Работница, 1967, № 12, с. 24-25; 2) Пушкин и его окружение. Л., 1975, с. 9; [[Базиянц Ашот Патваканович|Базиянц А.П.]] Над архивом Лазаревых. М., 1982, с. 78-89.</ref>, о личности самой Анны Давыдовны было известно очень мало. Подробнее освещалась её переводческая деятельность в последние годы жизни, которую академик М.П. Алексеев назвал «виртуозной переводческой версификацией»<ref>Алексеев М.П. Русско-английские литературные связи // Литературное наследство. М., 1982, т. 91, с. 777-778.</ref>. Один из современников писал о странной особенности её дарования: «Замечательно при этом то обстоятельство, что, несмотря на её впечатлительность, на изящество форм в её стихосложениях и блеск её ума, она никогда не могла написать ни единого оригинального собственного стихотворения»<ref>Из моей старины: Воспоминания князя А.В. Мещерского // Русский архив, 1900, кн. III, с. 616.</ref>.
-Письмо Анны Давыдовны, написанное ею Я.К. Гроту 14 мая 1880 г., несколько приоткрывает её манеру работать над переводом и свидетельствует о необычайной скромности, свойственной ей всю жизнь: ''«Милостивый государь Яков Карлович! Высочайше утверждённый Комитет для сооружения памятника Пушкина почтил меня приглашением на торжество открытия. Вряд ли позволят мне обстоятельства воспользоваться столь лестным приглашением; во всяком случае считаю долгом выразить членам Комитета мою глубокую благодарность. Прилагаю при сем собственно для Вас маленькую книжечку, плод моих баденских досугов. Вы тут найдёте несколько переводов из Пушкина. Я переводила для иностранных друзей то, что помнила наизусть, была одна и судьёй и корректором своих трудов — не судите меня строго и примите уверения душевного уважения переводчицы. Вам искренне преданная А. Баратынская, урожд. княжна Абамелек''»<ref>ПД, Архив Я.К. Грота, № 16056.</ref>.
+Письмо Анны Давыдовны, написанное ею Я.К. Гроту 14 мая 1880 г., несколько приоткрывает её манеру работать над переводом и свидетельствует о необычайной скромности, свойственной ей на протяжении всей жизни: ''«Милостивый государь Яков Карлович! Высочайше утверждённый Комитет для сооружения памятника Пушкина почтил меня приглашением на торжество открытия. Вряд ли позволят мне обстоятельства воспользоваться столь лестным приглашением; во всяком случае считаю долгом выразить членам Комитета мою глубокую благодарность. Прилагаю при сем собственно для Вас маленькую книжечку, плод моих баденских досугов. Вы тут найдёте несколько переводов из Пушкина. Я переводила для иностранных друзей то, что помнила наизусть, была одна и судьёй и корректором своих трудов — не судите меня строго и примите уверения душевного уважения переводчицы. Вам искренне преданная А. Баратынская, урожд. княжна Абамелек''»<ref>ПД, Архив Я.К. Грота, № 16056.</ref>.
 Знавшие её вспоминали, что наизусть она знала все лучшие произведения Пушкина и сама «читала стихи художественно»<ref>Хрущов И. Анна Давыдовна Баратынская // Новое время, 1889, 16 февраля.</ref>. Видели, как «ежедневно, ранним утром, Анна Давыдовна в Баден-Бадене проходила с квартиры своей в безмолвный сад виллы Гамильтон и там проводила одинокие часы, отдаваясь творческому вдохновению художественных переводов»<ref>Там же.</ref>.

@@ Строка 34: / Строка 34: @@
 Эти стихи были написаны [[Пушкин Александр Сергеевич|Пушкиным]] 9 апреля 1832 г. в альбом княжны [[Абамелек-Баратынская Анна Давыдовна|Анны Давыдовны Абамелек]]. В комментариях к этому стихотворению обычно повторялись краткие биографические сведения об А.Д. Абамелек: родилась в 1814 г., умерла в 1889 г., в 1832 г. пожалована во фрейлины императрицы, в 1835 г. вышла замуж за [[Баратынский Ираклий Абрамович|И.А. Баратынского]], брата поэта. Иногда перечислялись имена поэтов, посвящавших ей стихи, и цитировались их произведения. И хотя А.Д. Абамелек (Баратынской) было посвящено несколько специальных работ<ref>См.: Стефанович В. Переводчица русских и немецких поэтов // Русская литература, 1963, № 4, с. 142-151; Черейский Л.А. 1) Воспетая Пушкиным // Работница, 1967, № 12, с. 24-25; 2) Пушкин и его окружение. Л., 1975, с. 9; [[Базиянц Ашот Патваканович|Базиянц А.П.]] Над архивом Лазаревых. М., 1982, с. 78-89.</ref>, о личности самой Анны Давыдовны было известно очень мало. Подробнее освещалась её переводческая деятельность в последние годы жизни, которую академик М.П. Алексеев назвал «виртуозной переводческой версификацией»<ref>Алексеев М.П. Русско-английские литературные связи // Литературное наследство. М., 1982, т. 91, с. 777-778.</ref>. Один из современников писал о странной особенности её дарования: «Замечательно при этом то обстоятельство, что, несмотря на её впечатлительность, на изящество форм в её стихосложениях и блеск её ума, она никогда не могла написать ни единого оригинального собственного стихотворения»<ref>Из моей старины: Воспоминания князя А.В. Мещерского // Русский архив, 1900, кн. III, с. 616.</ref>.
-Письмо Анны Давыдовны, написанное ею Я.К. Гроту 14 мая 1880 г., несколько приоткрывает её манеру работать над переводом и свидетельствует о необычайной скромности, свойственной ей всю жизнь: ''«Милостивый государь Яков Карлович! Высочайше утвержденный Комитет для сооружения памятника Пушкина почтил меня приглашением на торжество открытия. Вряд ли позволят мне обстоятельства воспользоваться столь лестным приглашением; во всяком случае считаю долгом выразить членам Комитета мою глубокую благодарность. Прилагаю при сем собственно для Вас маленькую книжечку, плод моих баденских досугов. Вы тут найдёте несколько переводов из Пушкина. Я переводила для иностранных друзей то, что помнила наизусть, была одна и судьёй и корректором своих трудов — не судите меня строго и примите уверения душевного уважения переводчицы. Вам искренне преданная А. Баратынская, урожд. княжна Абамелек''»<ref>ПД, Архив Я.К. Грота, № 16056.</ref>.
+Письмо Анны Давыдовны, написанное ею Я.К. Гроту 14 мая 1880 г., несколько приоткрывает её манеру работать над переводом и свидетельствует о необычайной скромности, свойственной ей всю жизнь: ''«Милостивый государь Яков Карлович! Высочайше утверждённый Комитет для сооружения памятника Пушкина почтил меня приглашением на торжество открытия. Вряд ли позволят мне обстоятельства воспользоваться столь лестным приглашением; во всяком случае считаю долгом выразить членам Комитета мою глубокую благодарность. Прилагаю при сем собственно для Вас маленькую книжечку, плод моих баденских досугов. Вы тут найдёте несколько переводов из Пушкина. Я переводила для иностранных друзей то, что помнила наизусть, была одна и судьёй и корректором своих трудов — не судите меня строго и примите уверения душевного уважения переводчицы. Вам искренне преданная А. Баратынская, урожд. княжна Абамелек''»<ref>ПД, Архив Я.К. Грота, № 16056.</ref>.
 Знавшие её вспоминали, что наизусть она знала все лучшие произведения Пушкина и сама «читала стихи художественно»<ref>Хрущов И. Анна Давыдовна Баратынская // Новое время, 1889, 16 февраля.</ref>. Видели, как «ежедневно, ранним утром, Анна Давыдовна в Баден-Бадене проходила с квартиры своей в безмолвный сад виллы Гамильтон и там проводила одинокие часы, отдаваясь творческому вдохновению художественных переводов»<ref>Там же.</ref>.

@@ Строка 48: / Строка 48: @@
 Анна Абамелек во многом унаследовала характер матери и духовно была очень близка с ней. В Рукописном отделе Пушкинского Дома среди бумаг Анны Давыдовны хранится листок со стихами кого-то из родственников («душа родных вас поздравляет»), озаглавленный «На два рождения княгини и княжны»<ref>Обе, мать и дочь Абамелек, родились 3 апреля</ref>, где есть такие строки:
-  И мать и дочь! Ваш день рожденья
+  <small>И мать и дочь! Ваш день рожденья
   Есть день для вас соединенья.
   Ум, сердце — все у вас слилось,
   Душа с душой соединилась,
-  Мысль с мыслью навсегда сроднилась...<ref>ПД, ф. 400, оп. 1, № 7.</ref>.
+  Мысль с мыслью навсегда сроднилась...</small><ref>ПД, ф. 400, оп. 1, № 7.</ref>.
 декабря 1815 г. Давыд Абамелек назначен командиром Таганрогского уланского полка. Полк размещается то в одном, то в другом маленьком селе неподалеку от Чугуева. Из писем [[Абамелек Марфа Иоакимовна|М.Е. Абамелек]] узнаём об условиях жизни семьи в это время: ''«Позвольте мне сделать маленькое описание о наших квартирах. Полк расположен в самой скудной и большой деревне Андреевка. Квартира же наша состоит из шести маленьких комнат, так что едва можем поместиться с нашим семейством, а в прочем домик чистенький, мой друг (только так называли друг друга супруги в письмах, — О. М.) его отделал внутри очень изрядно, одно только меня устрашает, что покрыты крыши соломой. Надо будет брать всевозможные предосторожности в рассуждении пожара»''<ref>ЦГИА, ф. 880, оп. 5, д. 4 (письмо от 14 сентября 1817 г.)</ref>.

@@ Строка 14: / Строка 14: @@
 | переводчики =
-| дата издания-журнал № =  Временник Пушкинской комиссии / АН СССР. Отд-ние лит. и яз. Пушкин. комис. , 1986. Вып. 20. С. 65-89
+| дата издания-журнал № =  Временник Пушкинской комиссии / АН СССР. Отд-ние лит. и яз. Пушкин. комис., 1986. Вып. 20. С. 65-89
 | язык оригинала =
@@ Строка 32: / Строка 32: @@
   Как нянька старая, горжусь.</small>    <small><small>(III, 285)</small></small>
-Эти стихи были написаны [[Пушкин Александр Сергеевич|Пушкиным]] 9 апреля 1832 г. в альбом княжны [[Абамелек-Баратынская Анна Давыдовна|Анны Давыдовны Абамелек]]. В комментариях к этому стихотворению обычно повторялись краткие биографические сведения об А.Д. Абамелек: родилась в 1814 г., умерла в 1889 г., в 1832 г. пожалована во фрейлины императрицы, в 1835 г. вышла замуж за [[Баратынский Ираклий Абрамович|И. А. Баратынского]], брата поэта. Иногда перечислялись имена поэтов, посвящавших ей стихи, и цитировались их произведения. И хотя А.Д. Абамелек (Баратынской) было посвящено несколько специальных работ<ref>См.: Стефанович В. Переводчица русских и немецких поэтов // Русская литература, 1963, № 4, с. 142-151; Черейский Л.А. 1) Воспетая Пушкиным // Работница, 1967, № 12, с. 24-25; 2) Пушкин и его окружение. Л., 1975, с. 9; [[Базиянц Ашот Патваканович|Базиянц А.П.]] Над архивом Лазаревых. М., 1982, с. 78-89.</ref>, о личности самой Анны Давыдовны было известно очень мало. Подробнее освещалась ее переводческая деятельность в последние годы жизни, которую академик М.П. Алексеев назвал «виртуозной переводческой версификацией»<ref>Алексеев М.П. Русско-английские литературные связи // Литературное наследство. М., 1982, т. 91, с. 777-778.</ref>. Один из современников писал о странной особенности ее дарования: «Замечательно при этом то обстоятельство, что, несмотря на её впечатлительность, на изящество форм в её стихосложениях и блеск её ума, она никогда не могла написать ни единого оригинального собственного стихотворения»<ref>Из моей старины: Воспоминания князя А.В. Мещерского // Русский архив, 1900, кн. III, с. 616.</ref>.
+Эти стихи были написаны [[Пушкин Александр Сергеевич|Пушкиным]] 9 апреля 1832 г. в альбом княжны [[Абамелек-Баратынская Анна Давыдовна|Анны Давыдовны Абамелек]]. В комментариях к этому стихотворению обычно повторялись краткие биографические сведения об А.Д. Абамелек: родилась в 1814 г., умерла в 1889 г., в 1832 г. пожалована во фрейлины императрицы, в 1835 г. вышла замуж за [[Баратынский Ираклий Абрамович|И.А. Баратынского]], брата поэта. Иногда перечислялись имена поэтов, посвящавших ей стихи, и цитировались их произведения. И хотя А.Д. Абамелек (Баратынской) было посвящено несколько специальных работ<ref>См.: Стефанович В. Переводчица русских и немецких поэтов // Русская литература, 1963, № 4, с. 142-151; Черейский Л.А. 1) Воспетая Пушкиным // Работница, 1967, № 12, с. 24-25; 2) Пушкин и его окружение. Л., 1975, с. 9; [[Базиянц Ашот Патваканович|Базиянц А.П.]] Над архивом Лазаревых. М., 1982, с. 78-89.</ref>, о личности самой Анны Давыдовны было известно очень мало. Подробнее освещалась её переводческая деятельность в последние годы жизни, которую академик М.П. Алексеев назвал «виртуозной переводческой версификацией»<ref>Алексеев М.П. Русско-английские литературные связи // Литературное наследство. М., 1982, т. 91, с. 777-778.</ref>. Один из современников писал о странной особенности её дарования: «Замечательно при этом то обстоятельство, что, несмотря на её впечатлительность, на изящество форм в её стихосложениях и блеск её ума, она никогда не могла написать ни единого оригинального собственного стихотворения»<ref>Из моей старины: Воспоминания князя А.В. Мещерского // Русский архив, 1900, кн. III, с. 616.</ref>.
 Письмо Анны Давыдовны, написанное ею Я.К. Гроту 14 мая 1880 г., несколько приоткрывает её манеру работать над переводом и свидетельствует о необычайной скромности, свойственной ей всю жизнь: ''«Милостивый государь Яков Карлович! Высочайше утвержденный Комитет для сооружения памятника Пушкина почтил меня приглашением на торжество открытия. Вряд ли позволят мне обстоятельства воспользоваться столь лестным приглашением; во всяком случае считаю долгом выразить членам Комитета мою глубокую благодарность. Прилагаю при сем собственно для Вас маленькую книжечку, плод моих баденских досугов. Вы тут найдёте несколько переводов из Пушкина. Я переводила для иностранных друзей то, что помнила наизусть, была одна и судьёй и корректором своих трудов — не судите меня строго и примите уверения душевного уважения переводчицы. Вам искренне преданная А. Баратынская, урожд. княжна Абамелек''»<ref>ПД, Архив Я.К. Грота, № 16056.</ref>.

@@ Строка 22: / Строка 22: @@
 ==Содержание==
-  Когда-то (помню с умиленьем)
+  <small>Когда-то (помню с умиленьем)
   Я смел вас нянчить с восхищеньем,
   Вы были дивное дитя.
@@ Строка 30: / Строка 30: @@
   С невольным трепетом ношусь
   И вашей славою и вами,
-  Как нянька старая, горжусь.    <small>(III, 285)</small>
+  Как нянька старая, горжусь.</small>    <small><small>(III, 285)</small></small>
 Эти стихи были написаны [[Пушкин Александр Сергеевич|Пушкиным]] 9 апреля 1832 г. в альбом княжны [[Абамелек-Баратынская Анна Давыдовна|Анны Давыдовны Абамелек]]. В комментариях к этому стихотворению обычно повторялись краткие биографические сведения об А.Д. Абамелек: родилась в 1814 г., умерла в 1889 г., в 1832 г. пожалована во фрейлины императрицы, в 1835 г. вышла замуж за [[Баратынский Ираклий Абрамович|И. А. Баратынского]], брата поэта. Иногда перечислялись имена поэтов, посвящавших ей стихи, и цитировались их произведения. И хотя А.Д. Абамелек (Баратынской) было посвящено несколько специальных работ<ref>См.: Стефанович В. Переводчица русских и немецких поэтов // Русская литература, 1963, № 4, с. 142-151; Черейский Л.А. 1) Воспетая Пушкиным // Работница, 1967, № 12, с. 24-25; 2) Пушкин и его окружение. Л., 1975, с. 9; [[Базиянц Ашот Патваканович|Базиянц А.П.]] Над архивом Лазаревых. М., 1982, с. 78-89.</ref>, о личности самой Анны Давыдовны было известно очень мало. Подробнее освещалась ее переводческая деятельность в последние годы жизни, которую академик М.П. Алексеев назвал «виртуозной переводческой версификацией»<ref>Алексеев М.П. Русско-английские литературные связи // Литературное наследство. М., 1982, т. 91, с. 777-778.</ref>. Один из современников писал о странной особенности ее дарования: «Замечательно при этом то обстоятельство, что, несмотря на её впечатлительность, на изящество форм в её стихосложениях и блеск её ума, она никогда не могла написать ни единого оригинального собственного стихотворения»<ref>Из моей старины: Воспоминания князя А.В. Мещерского // Русский архив, 1900, кн. III, с. 616.</ref>.

@@ Строка 226: / Строка 226: @@
 Живые картины были двух видов: одни, как уже говорилось, воспроизводили шедевры живописи, другие иллюстрировали модное литературное произведение. Обе эти разновидности живых картин мы встречаем и в сохранившейся программе вечера, устроенного в Михайловском дворце, видимо именно тогда, когда особое внимание Анне Давыдовне (уже Баратынской) начала уделять хозяйка этого дворца, великая княгиня Елена Павловна, о чем не без язвительности А.. Смирнова (Россет) пишет Е.П. Растопчиной: ''«В. к. Елена Павловна избрала себе нового друга; угадай, кто ее первая любимица? Держу десять против одного, что не угадаешь. Поищи на Востоке, и ты найдешь жемчужину — Анну Баратынскую. Я предвижу, что ты, как и все, очень удивлена; впрочем ей отдают должное, хотя и не понимают такого пристрастия»''<ref>Русский архив, 1905, т. II, с. 220</ref>.
-Исходя из этого письма, датированного 1839 г., можно заключить, что вечер в Михайловском дворце состоялся в 1839—1842 гг., так как позже И.А. Баратынский получил новое назначение и супруги уехали в Ярославль. В указанном вечере участвовали Жуковский, Михаил Виельгорский и др. Имя Баратынской встречается трижды. Она занята вместе с Ф.И. Толстым в картине Корреджо, которой начинался вечер, затем изображает Юдифь и участвует в картине «Мария и Зарема», показанной в финале, причем в программе указано несколько исполнительниц этих ролей, среди которых Воронцова, Баратынская, Смирнова и др. Трудно сказать, почему на две женские роли, Марии и Заремы, было объявлено сразу несколько исполнительниц, никаких пояснений к программе нет. Может быть, было несколько повторений одного и того же сюжета в разном исполнении, или одновременно изображались разные моменты взаимоотношений Марии и Заремы, но, судя по тому, что мужских имен в этой сцене не названо, последовательного иллюстрирования поэмы «Бахчисарайский фонтан» не было.
+Исходя из этого письма, датированного 1839 г., можно заключить, что вечер в Михайловском дворце состоялся в 1839-1842 гг., так как позже И.А. Баратынский получил новое назначение и супруги уехали в Ярославль. В указанном вечере участвовали [[Жуковский Василий Андреевич|В.А. Жуковский]], Михаил Виельгорский и др. Имя Баратынской встречается трижды. Она занята вместе с [[Толстой Фёдор Иванович|Ф.И. Толстым]] в картине Корреджо, которой начинался вечер, затем изображает Юдифь и участвует в картине «Мария и Зарема», показанной в финале, причем в программе указано несколько исполнительниц этих ролей, среди которых Воронцова, Баратынская, Смирнова и др. Трудно сказать, почему на две женские роли, Марии и Заремы, было объявлено сразу несколько исполнительниц, никаких пояснений к программе нет. Может быть, было несколько повторений одного и того же сюжета в разном исполнении, или одновременно изображались разные моменты взаимоотношений Марии и Заремы, но, судя по тому, что мужских имен в этой сцене не названо, последовательного иллюстрирования поэмы «Бахчисарайский фонтан» не было.
 Очевидно, Зарема была с ранней юности признанной ролью Анны Абамелек (Баратынской). Портрет в виде Заремы мог быть написан не позднее 1831 г. (этим годом датировано самое раннее упоминание о портрете), во время пребывания Абамелек с родителями за границей, кем-то из иностранных художников, а может быть и русских пенсионеров Академии художеств, посланных в эти годы для усовершенствования в Италию и ездивших оттуда и во Францию и в Германию. Русские путешественники, встречая за границей во время поездки русских художников, охотно заказывали им свои портреты. А.П. Брюллов писал об этом в одном из своих писем из Неаполя: «...понаехало сюда множество чужестранцев, из коих много было русских, которые, увидев несколько портретов, сделанных мною в свободные минуты почти шутя, пожелали, чтоб я сделал и для них, и у меня накопилось, наконец, столько работы, что я был в большом замешательстве оную кончить и должен был работать, сколько только доставало силы и сколько позволяли глаза, а гулять позабыл совсем»<ref>Архив Брюлловых. СПб., 1900, с. 190</ref>.
@@ Строка 234: / Строка 234: @@
 Но если мы не знаем, кто создал этот портрет и где он находится сейчас, то как он выглядел, мы можем себе представить.
-В фондах музея Пушкинского Дома имеется снимок с портрета, на котором изображена юная девушка в экзотическом восточном костюме (как его тогда понимали). На голове у нее белый тюрбан, напоминающий тюрбаны молодых женщин на картине К. Брюллова «Бахчисарайский фонтан», написанной значительно позднее. Несколько мелких кос сбегают на грудь, в руке кинжал (почему-то в левой). Изображена девушка на фоне тяжелых драпировок и виднеющегося вдали экзотического пейзажа с горами и пальмой. Задумчиво-меланхолическое выражение безмятежного лица, в котором мало сходства с уже упоминавшимся нами портретом А. Брюллова, не выдает ни артистического таланта А. Д. Абамелек, ни бурного темперамента пушкинской героини.
+В фондах музея Пушкинского Дома имеется снимок с портрета, на котором изображена юная девушка в экзотическом восточном костюме (как его тогда понимали). На голове у нее белый тюрбан, напоминающий тюрбаны молодых женщин на картине К. Брюллова «Бахчисарайский фонтан», написанной значительно позднее. Несколько мелких кос сбегают на грудь, в руке кинжал (почему-то в левой). Изображена девушка на фоне тяжёлых драпировок и виднеющегося вдали экзотического пейзажа с горами и пальмой. Задумчиво-меланхолическое выражение безмятежного лица, в котором мало сходства с уже упоминавшимся нами портретом А. Брюллова, не выдаёт ни артистического таланта А.Д. Абамелек, ни бурного темперамента пушкинской героини.
 Один экземпляр снимка наклеен на паспарту с надписью: «Анна Давыдовна Баратынская (Зарема Пушкина)»<ref>Музей ПД, инв. № 19544</ref>.
-Второй экземпляр снимка без паспарту, но на обороте его надпись: «А. Д. Абамелек в костюме Заремы. Подлинник сепия в Железняках под Калугой»<ref>Музей ПД, инв. № 29184</ref>. И возникают новые вопросы: что имеется в виду под словами «подлинник» и «сепия»? Что находилось в Железняках: фотография в коричневых тонах или рисунок, сделанный сепией? Но ведь Я. Толстой совершенно точно свидетельствует, что он видел портрет, написанный на холсте («образ на холстине»), и сама Анна Абамелек в письме упоминает «кисть художника». Железняки — это бывшее имение Лазаревых, в начале нашего века перешедшее к их дальним родственникам. «Старый дом в Железняках полон портретами времен Екатерины и Александра. Здесь почти вся семья Лазаревых, <...> княжна Анна Давыдовна Абамелек, впоследствии Баратынская <...>. Большинство семьи Лазаревых написаны пастелью [[Барду Карл Вильгельм|Карлом Вильгельмом Барду]] (умер в 1840 г.), работавшим в Петербурге»<ref>Художественный отдел Калужского областного музея. Калуга, 1929, с. 39</ref>. После опубликования 10 октября 1918 г. Декрета Совнаркома о регистрации, приёме на учёт и охране памятников старины и искусства, находящихся во владении частных лиц, обществ и учреждений, портреты из имения были переданы в художественный отдел Калужского областного музея. Но в каталогах этого музея, опубликованных в 1928 г., портреты А. Д. Абамелек (Баратынской) не значились.
+Второй экземпляр снимка без паспарту, но на обороте его надпись: «А. Д. Абамелек в костюме Заремы. Подлинник сепия в Железняках под Калугой»<ref>Музей ПД, инв. № 29184</ref>. И возникают новые вопросы: что имеется в виду под словами «подлинник» и «сепия»? Что находилось в Железняках: фотография в коричневых тонах или рисунок, сделанный сепией? Но ведь Я. Толстой совершенно точно свидетельствует, что он видел портрет, написанный на холсте («образ на холстине»), и сама Анна Абамелек в письме упоминает «кисть художника». Железняки — это бывшее имение Лазаревых, в начале нашего века перешедшее к их дальним родственникам. «Старый дом в Железняках полон портретами времён Екатерины и Александра. Здесь почти вся семья Лазаревых, <...> княжна Анна Давыдовна Абамелек, впоследствии Баратынская <...>. Большинство семьи Лазаревых написаны пастелью [[Барду Карл Вильгельм|Карлом Вильгельмом Барду]] (умер в 1840 г.), работавшим в Петербурге»<ref>Художественный отдел Калужского областного музея. Калуга, 1929, с. 39</ref>. После опубликования 10 октября 1918 г. Декрета Совнаркома о регистрации, приёме на учёт и охране памятников старины и искусства, находящихся во владении частных лиц, обществ и учреждений, портреты из имения были переданы в художественный отдел Калужского областного музея. Но в каталогах этого музея, опубликованных в 1928 г., портреты А.Д. Абамелек (Баратынской) не значились.
 В одном из семейных альбомов Абамелек-Лазаревых, где собраны фотографии интерьеров дома в селе Голощапове, нами обнаружен снимок гостиной, на котором виден висящий в центре стены довольно большой портрет «в виде Заремы», написанный масляными красками и сильно потемневший<ref>ЦГИА, ф. 880, оп. 4, ед. хр. 76, л. 5</ref>. Фотографии в альбоме были сделаны около 1893 г. Следовательно, в это время портрет находился в голощаповском доме. Ничего неизвестно о его нынешнем местонахождении. Может быть, публикация снимка портрета Анны Абамелек в виде «незабвенной Заремы Бахчисарая» поможет установить его судьбу.

@@ Строка 230: / Строка 230: @@
 Очевидно, Зарема была с ранней юности признанной ролью Анны Абамелек (Баратынской). Портрет в виде Заремы мог быть написан не позднее 1831 г. (этим годом датировано самое раннее упоминание о портрете), во время пребывания Абамелек с родителями за границей, кем-то из иностранных художников, а может быть и русских пенсионеров Академии художеств, посланных в эти годы для усовершенствования в Италию и ездивших оттуда и во Францию и в Германию. Русские путешественники, встречая за границей во время поездки русских художников, охотно заказывали им свои портреты. А.П. Брюллов писал об этом в одном из своих писем из Неаполя: «...понаехало сюда множество чужестранцев, из коих много было русских, которые, увидев несколько портретов, сделанных мною в свободные минуты почти шутя, пожелали, чтоб я сделал и для них, и у меня накопилось, наконец, столько работы, что я был в большом замешательстве оную кончить и должен был работать, сколько только доставало силы и сколько позволяли глаза, а гулять позабыл совсем»<ref>Архив Брюлловых. СПб., 1900, с. 190</ref>.
-А.П. Брюллов в 1829 г. вернулся в Петербург, но за границей оставались такие знаменитые впоследствии художники, как К.П. Брюллов, О.А. Кипренский, А.А. Иванов, Ф.П. Бруни, Н. Ефимов и др. И, наверное, написать портрет Абамелек в виде Заремы мог человек, видевший ее в этой роли в живых картинах.
+А.П. Брюллов в 1829 г. вернулся в Петербург, но за границей оставались такие знаменитые впоследствии художники, как К.П. Брюллов, О.А. Кипренский, А.А. Иванов, Ф.П. Бруни, Н. Ефимов и др. И, наверное, написать портрет Абамелек в виде Заремы мог человек, видевший её в этой роли в живых картинах.
 Но если мы не знаем, кто создал этот портрет и где он находится сейчас, то как он выглядел, мы можем себе представить.
@@ Строка 238: / Строка 238: @@
 Один экземпляр снимка наклеен на паспарту с надписью: «Анна Давыдовна Баратынская (Зарема Пушкина)»<ref>Музей ПД, инв. № 19544</ref>.
-Второй экземпляр снимка без паспарту, но на обороте его надпись: «А. Д. Абамелек в костюме Заремы. Подлинник сепия в Железняках под Калугой»<ref>Музей ПД, инв. № 29184</ref>. И возникают новые вопросы: что имеется в виду под словами «подлинник» и «сепия»? Что находилось в Железняках: фотография в коричневых тонах или рисунок, сделанный сепией? Но ведь Я. Толстой совершенно точно свидетельствует, что он видел портрет, написанный на холсте («образ на холстине»), и сама Анна Абамелек в письме упоминает «кисть художника». Железняки — это бывшее имение Лазаревых, в начале нашего века перешедшее к их дальним родственникам. «Старый дом в Железняках полон портретами времен Екатерины и Александра. Здесь почти вся семья Лазаревых, <...> княжна Анна Давыдовна Абамелек, впоследствии Баратынская <...>. Большинство семьи Лазаревых написаны пастелью [[Барду Карл Вильгельм|Карлом Вильгельмом Барду]] (умер в 1840 г.), работавшим в Петербурге»<ref>Художественный отдел Калужского областного музея. Калуга, 1929, с. 39</ref>. После опубликования 10 октября 1918 г. Декрета Совнаркома о регистрации, приеме на учет и охране памятников старины и искусства, находящихся во владении частных лиц, обществ и учреждений, портреты из имения были переданы в художественный отдел Калужского областного музея. Но в каталогах этого музея, опубликованных в 1928 г., портреты А. Д. Абамелек (Баратынской) не значились.
+Второй экземпляр снимка без паспарту, но на обороте его надпись: «А. Д. Абамелек в костюме Заремы. Подлинник сепия в Железняках под Калугой»<ref>Музей ПД, инв. № 29184</ref>. И возникают новые вопросы: что имеется в виду под словами «подлинник» и «сепия»? Что находилось в Железняках: фотография в коричневых тонах или рисунок, сделанный сепией? Но ведь Я. Толстой совершенно точно свидетельствует, что он видел портрет, написанный на холсте («образ на холстине»), и сама Анна Абамелек в письме упоминает «кисть художника». Железняки — это бывшее имение Лазаревых, в начале нашего века перешедшее к их дальним родственникам. «Старый дом в Железняках полон портретами времен Екатерины и Александра. Здесь почти вся семья Лазаревых, <...> княжна Анна Давыдовна Абамелек, впоследствии Баратынская <...>. Большинство семьи Лазаревых написаны пастелью [[Барду Карл Вильгельм|Карлом Вильгельмом Барду]] (умер в 1840 г.), работавшим в Петербурге»<ref>Художественный отдел Калужского областного музея. Калуга, 1929, с. 39</ref>. После опубликования 10 октября 1918 г. Декрета Совнаркома о регистрации, приёме на учёт и охране памятников старины и искусства, находящихся во владении частных лиц, обществ и учреждений, портреты из имения были переданы в художественный отдел Калужского областного музея. Но в каталогах этого музея, опубликованных в 1928 г., портреты А. Д. Абамелек (Баратынской) не значились.
 В одном из семейных альбомов Абамелек-Лазаревых, где собраны фотографии интерьеров дома в селе Голощапове, нами обнаружен снимок гостиной, на котором виден висящий в центре стены довольно большой портрет «в виде Заремы», написанный масляными красками и сильно потемневший<ref>ЦГИА, ф. 880, оп. 4, ед. хр. 76, л. 5</ref>. Фотографии в альбоме были сделаны около 1893 г. Следовательно, в это время портрет находился в голощаповском доме. Ничего неизвестно о его нынешнем местонахождении. Может быть, публикация снимка портрета Анны Абамелек в виде «незабвенной Заремы Бахчисарая» поможет установить его судьбу.
-Публикуя в настоящей статье портреты Анны Давыдовны Абамелек и по возможности определяя их авторов и время их создания, нам хотелось не только показать, как она выглядела в те периоды ее жизни, которые имеют непосредственное отношение к Пушкину и его творчеству, но и попытаться воссоздать ее внутренний облик, раскрыть обаяние этой незаурядной человеческой личности.
+Публикуя в настоящей статье портреты Анны Давыдовны Абамелек и по возможности определяя их авторов и время их создания, нам хотелось не только показать, как она выглядела в те периоды её жизни, которые имеют непосредственное отношение к Пушкину и его творчеству, но и попытаться воссоздать её внутренний облик, раскрыть обаяние этой незаурядной личности.
 ==Сноски==
 [[Категория:Научные статьи по портретам]]