Сарафов Моисей/Проект воссоздания армянского государства - История изменений

Vgabdulin в 05:59, 27 августа 2026

2026-08-27T05:59:55Z

Vgabdulin в 05:54, 27 августа 2026

2026-08-27T05:54:29Z

Vgabdulin в 05:53, 27 августа 2026

2026-08-27T05:53:34Z

Vgabdulin в 05:48, 27 августа 2026

2026-08-27T05:48:30Z

Внесённые изменения

Vgabdulin в 10:28, 26 августа 2026

2026-08-26T10:28:15Z

Vgabdulin в 10:00, 11 января 2022

2022-01-11T10:00:47Z

Ssayadov в 13:40, 4 января 2022

2022-01-04T13:40:48Z

Ssayadov в 13:39, 4 января 2022

2022-01-04T13:39:58Z

Ssayadov в 13:36, 4 января 2022

2022-01-04T13:36:08Z

Ssayadov в 18:34, 2 января 2022

2022-01-02T18:34:20Z

@@ Строка 1: / Строка 1: @@
 июня 1769 г. Коллегии иностранных дел был представлен проект, предусматривавший освобождение армянских областей и воссоздание независимого армянского государства под протекторатом России<ref><small>АВПР. Ф. Сношения России с Грузией. Д. № 2 (к. 59а) 1761. Лл. 89-93. Проект этот, сохранившийся в архиве Коллегии иностранных дел, был подшит не к армянским, а к грузинским делам и, к тому же, к книге, содержавшей в основном дела 1761 г. и озаглавленной: «Выписка  о  приезде грузинского царя Теймураза и крымскаго Калги-Салтана»</small></ref>.
-Проект этот был представлен от имени «содержателя» астраханского шелкового завода «армянина Моисея Буниятова сына Сарафова». То был один из выдающихся представителей проживавшей в России армянской буржуазии. Этот богатый и влиятельный армянский предприниматель и негоциант, имевший связи в правительственных сферах и даже при самом дворе<ref><small>По  словам  эчмиадзинской «Памятной  книги», его слово имело вес при самом дворе; ՙև էր նա այժմ սիրեցեալ յոյժ յաչս թագաւորին և խօսք նորին առաջի նորա ընդունելի էր յոյժ՚: (Յիշ., I, 686)</small></ref>, представил упомянутый проект лично от своего имени. По своим словам, узнав о намерении правительства открыть фронт против турок «и с азиатской стороны», он счёл своим долгом высказать по этому поводу свои соображения. «В рассуждении, — писал он в своей докладной записке, — что я азиатския поведении и обычаи несколько знать могу потому, что в Персии в нашей Араратской земле мое рождение и отечество, а в Турции довольно для коммерции жительства, то о сем от усердия моего к России кому надлежит открыл, почему и приказано мне о том сочиня подать мнение».
+Проект этот был представлен от имени «содержателя» астраханского шёлкового завода «армянина Моисея Буниятова сына Сарафова». То был один из выдающихся представителей проживавшей в России армянской буржуазии. Этот богатый и влиятельный армянский предприниматель и негоциант, имевший связи в правительственных сферах и даже при самом дворе<ref><small>По  словам  эчмиадзинской «Памятной  книги», его слово имело вес при самом дворе; ՙև էր նա այժմ սիրեցեալ յոյժ յաչս թագաւորին և խօսք նորին առաջի նորա ընդունելի էր յոյժ՚: (Յիշ., I, 686)</small></ref>, представил упомянутый проект лично от своего имени. По своим словам, узнав о намерении правительства открыть фронт против турок «и с азиатской стороны», он счёл своим долгом высказать по этому поводу свои соображения. «В рассуждении, — писал он в своей докладной записке, — что я азиатския поведении и обычаи несколько знать могу потому, что в Персии в нашей Араратской земле мое рождение и отечество, а в Турции довольно для коммерции жительства, то о сем от усердия моего к России кому надлежит открыл, почему и приказано мне о том сочиня подать мнение».
 Имеются, однако, все основания полагать, что Сарафов подал своё «мнение», если не от имени, то с ведома целой группы проживавших в России влиятельных армян. В конце своей докладной записки он предлагал запросить мнения ряда в Санкт-Петербурге «жительствующих из национальных же армян людей знатных», имена которых тут же перечислял. Вряд ли, конечно он стал бы ссылаться на эти лица, если бы не был уверен в совпадении их «мнений» с высказанными им взглядами и сделанными им предложениями. Среди перечисленных им имен мы находим не только имя армянского священника Шерестанова<ref><small>Об этом священнике Шерестанове (или как он сам подписывался на своих прошениях, Տէր Յոհաննէս Պետրոսի որդի Շարստանենց, переселившемся в 1731 г. из Персии в Петербург, см. АВПР, ср. Сношения России с Арменией. 1740 г. Д. № 2</small></ref>, но и имена ряда видных представителей армянской буржуазии, в том числе владельца шёлковых фабрик и крупного негоцианта [[Кампанов Григорий|Григория Кампанова]]<ref><small>В том же  1769 г. Григорий Кампанов, ссылаясь на разрешение, данное его соотечественнику и коллеге Сарафову, ходатайствовал от имени всех астраханских армянских купцов «для приумножения коммерции как ему, так и прочему астраханскому из подданных армян мещанству в постройке мореходных судов... для отвоза и привоза своих и других товаров також и для хождения из порта в порт учинить позволение», что специальным сенатским указом и было дозволено («Полное собрание законов Российской империи», XVIII, 101)</small></ref> ''и знакомого нам «гоф-ювелира» [[Лазарев Иван Лазаревич|Ивана Лазарева]], ещё в начале шестидесятых годов интересовавшегося планами освобождения Армении и оказавшего помощь [[Эмин Иосиф|Эмину]]''<ref><small>Имена почти всех лиц, перечисляемых Сарафовым, мы находим в списке именитых петербургских армян, представленном двенадцать лет спустя, в 1781 г., [[Иосиф (в миру князь Аргутинский-Долгорукий)|Иосифом Аргутинским]] католикосу</ref>. ''В этом списке, в числе десяти видных петербургских армян, мы находим имена Ивана Лазарева'', старшего священника Тер-Ованеса, [[Маничаренц Маргар Аствацатурович|Макара Манучарова]], Григория Кампанова и, наконец, самого Моисея Сарафова<ref>Матенадаран. Архив. Папка № 26</small></ref>.

@@ Строка 3: / Строка 3: @@
 Проект этот был представлен от имени «содержателя» астраханского шелкового завода «армянина Моисея Буниятова сына Сарафова». То был один из выдающихся представителей проживавшей в России армянской буржуазии. Этот богатый и влиятельный армянский предприниматель и негоциант, имевший связи в правительственных сферах и даже при самом дворе<ref><small>По  словам  эчмиадзинской «Памятной  книги», его слово имело вес при самом дворе; ՙև էր նա այժմ սիրեցեալ յոյժ յաչս թագաւորին և խօսք նորին առաջի նորա ընդունելի էր յոյժ՚: (Յիշ., I, 686)</small></ref>, представил упомянутый проект лично от своего имени. По своим словам, узнав о намерении правительства открыть фронт против турок «и с азиатской стороны», он счёл своим долгом высказать по этому поводу свои соображения. «В рассуждении, — писал он в своей докладной записке, — что я азиатския поведении и обычаи несколько знать могу потому, что в Персии в нашей Араратской земле мое рождение и отечество, а в Турции довольно для коммерции жительства, то о сем от усердия моего к России кому надлежит открыл, почему и приказано мне о том сочиня подать мнение».
-Имеются, однако, все основания полагать, что Сарафов подал своё «мнение», если не от имени, то с ведома целой группы проживавших в России влиятельных армян. В конце своей докладной записки он предлагал запросить мнения ряда в Санкт-Петербурге «жительствующих из национальных же армян людей знатных», имена которых тут же перечислял. Вряд ли, конечно он стал бы ссылаться на эти лица, если бы не был уверен в совпадении их «мнений» с высказанными им взглядами и сделанными им предложениями. Среди перечисленных им имен мы находим не только имя армянского священника Шерестанова<ref><small>Об этом священнике Шерестанове (или как он сам подписывался на своих прошениях, Տէր Յոհաննէս Պետրոսի որդի Շարստանենց, переселившемся в 1731 г. из Персии в Петербург, см. АВПР, ср. Сношения России с Арменией. 1740 г. Д. № 2</small></ref>, но и имена ряда видных представителей армянской буржуазии, в том числе владельца шёлковых фабрик и крупного негоцианта [[Кампанов Григорий|Григория Кампанова]]<ref><small>В том же  1769 г. Григорий Кампанов, ссылаясь на разрешение, данное его соотечественнику и коллеге Сарафову, ходатайствовал от имени всех астраханских армянских купцов «для приумножения коммерции как ему, так и прочему астраханскому из подданных армян мещанству в постройке мореходных судов... для отвоза и привоза своих и других товаров також и для хождения из порта в порт учинить позволение», что специальным сенатским указом и было дозволено («Полное собрание законов Российской империи», XVIII, 101</small></ref> ''и знакомого нам «гоф-ювелира» [[Лазарев Иван Лазаревич|Ивана Лазарева]], ещё в начале шестидесятых годов интересовавшегося планами освобождения Армении и оказавшего помощь [[Эмин Иосиф|Эмину]]''<ref><small>Имена почти всех лиц, перечисляемых Сарафовым, мы находим в списке именитых петербургских армян, представленном двенадцать лет спустя, в 1781 г., [[Иосиф (в миру князь Аргутинский-Долгорукий)|Иосифом Аргутинским]] католикосу</ref>. ''В этом списке, в числе десяти видных петербургских армян, мы находим имена Ивана Лазарева'', старшего священника Тер-Ованеса, [[Маничаренц Маргар Аствацатурович|Макара Манучарова]], Григория Кампанова и, наконец, самого Моисея Сарафова<ref>Матенадаран. Архив. Папка № 26</small></ref>.
+Имеются, однако, все основания полагать, что Сарафов подал своё «мнение», если не от имени, то с ведома целой группы проживавших в России влиятельных армян. В конце своей докладной записки он предлагал запросить мнения ряда в Санкт-Петербурге «жительствующих из национальных же армян людей знатных», имена которых тут же перечислял. Вряд ли, конечно он стал бы ссылаться на эти лица, если бы не был уверен в совпадении их «мнений» с высказанными им взглядами и сделанными им предложениями. Среди перечисленных им имен мы находим не только имя армянского священника Шерестанова<ref><small>Об этом священнике Шерестанове (или как он сам подписывался на своих прошениях, Տէր Յոհաննէս Պետրոսի որդի Շարստանենց, переселившемся в 1731 г. из Персии в Петербург, см. АВПР, ср. Сношения России с Арменией. 1740 г. Д. № 2</small></ref>, но и имена ряда видных представителей армянской буржуазии, в том числе владельца шёлковых фабрик и крупного негоцианта [[Кампанов Григорий|Григория Кампанова]]<ref><small>В том же  1769 г. Григорий Кампанов, ссылаясь на разрешение, данное его соотечественнику и коллеге Сарафову, ходатайствовал от имени всех астраханских армянских купцов «для приумножения коммерции как ему, так и прочему астраханскому из подданных армян мещанству в постройке мореходных судов... для отвоза и привоза своих и других товаров також и для хождения из порта в порт учинить позволение», что специальным сенатским указом и было дозволено («Полное собрание законов Российской империи», XVIII, 101)</small></ref> ''и знакомого нам «гоф-ювелира» [[Лазарев Иван Лазаревич|Ивана Лазарева]], ещё в начале шестидесятых годов интересовавшегося планами освобождения Армении и оказавшего помощь [[Эмин Иосиф|Эмину]]''<ref><small>Имена почти всех лиц, перечисляемых Сарафовым, мы находим в списке именитых петербургских армян, представленном двенадцать лет спустя, в 1781 г., [[Иосиф (в миру князь Аргутинский-Долгорукий)|Иосифом Аргутинским]] католикосу</ref>. ''В этом списке, в числе десяти видных петербургских армян, мы находим имена Ивана Лазарева'', старшего священника Тер-Ованеса, [[Маничаренц Маргар Аствацатурович|Макара Манучарова]], Григория Кампанова и, наконец, самого Моисея Сарафова<ref>Матенадаран. Архив. Папка № 26</small></ref>.
 Докладная записка Сафарова состоит, кроме введения и постскриптума, из четырнадцати параграфов.

@@ Строка 3: / Строка 3: @@
 Проект этот был представлен от имени «содержателя» астраханского шелкового завода «армянина Моисея Буниятова сына Сарафова». То был один из выдающихся представителей проживавшей в России армянской буржуазии. Этот богатый и влиятельный армянский предприниматель и негоциант, имевший связи в правительственных сферах и даже при самом дворе<ref><small>По  словам  эчмиадзинской «Памятной  книги», его слово имело вес при самом дворе; ՙև էր նա այժմ սիրեցեալ յոյժ յաչս թագաւորին և խօսք նորին առաջի նորա ընդունելի էր յոյժ՚: (Յիշ., I, 686)</small></ref>, представил упомянутый проект лично от своего имени. По своим словам, узнав о намерении правительства открыть фронт против турок «и с азиатской стороны», он счёл своим долгом высказать по этому поводу свои соображения. «В рассуждении, — писал он в своей докладной записке, — что я азиатския поведении и обычаи несколько знать могу потому, что в Персии в нашей Араратской земле мое рождение и отечество, а в Турции довольно для коммерции жительства, то о сем от усердия моего к России кому надлежит открыл, почему и приказано мне о том сочиня подать мнение».
-Имеются, однако, все основания полагать, что Сарафов подал своё «мнение», если не от имени, то с ведома целой группы проживавших в России влиятельных армян. В конце своей докладной записки он предлагал запросить мнения ряда в Санкт-Петербурге «жительствующих из национальных же армян людей знатных», имена которых тут же перечислял. Вряд ли, конечно он стал бы ссылаться на эти лица, если бы не был уверен в совпадении их «мнений» с высказанными им взглядами и сделанными им предложениями. Среди перечисленных им имен мы находим не только имя армянского священника Шерестанова<ref><small>Об этом священнике Шерестанове (или как он сам подписывался на своих прошениях, Տէր Յոհաննէս Պետրոսի որդի Շարստանենց, переселившемся в 1731 г. из Персии в Петербург, см. АВПР, ср. Сношения России с Арменией. 1740 г. Д. № 2</small></ref>, но и имена ряда видных представителей армянской буржуазии, в том числе владельца шёлковых фабрик и крупного негоцианта [[Кампанов Григорий|Григория Кампанова]]<ref><small>В том же  1769 г. Григорий Кампанов, ссылаясь на разрешение, данное его соотечественнику и коллеге Сарафову, ходатайствовал от имени всех астраханских армянских купцов «для приумножения коммерции как ему, так и прочему астраханскому из подданных армян мещанству в постройке мореходных судов... для отвоза и привоза своих и других товаров також и для хождения из порта в порт учинить позволение», что специальным сенатским указом и было дозволено («Полное собрание законов Российской империи», XVIII, 101</small></ref> ''и знакомого нам «гоф-ювелира» [[Лазарев Иван Лазаревич|Ивана Лазарева]], ещё в начале шестидесятых годов интересовавшегося планами освобождения Армении и оказавшего помощь [[Эмин Иосиф|Эмину]]''<ref><small>Имена почти всех лиц, перечисляемых Сарафовым, мы находим в списке именитых петербургских армян, представленном двенадцать лет спустя, в 1781 г., Иосифом Аргутинским католикосу</ref>. ''В этом списке, в числе десяти видных петербургских армян, мы находим имена Ивана Лазарева'', старшего священника Тер-Ованеса, [[Маничаренц Маргар Аствацатурович|Макара Манучарова]], Григория Кампанова и, наконец, самого Моисея Сарафова<ref>Матенадаран. Архив. Папка № 26</small></ref>.
+Имеются, однако, все основания полагать, что Сарафов подал своё «мнение», если не от имени, то с ведома целой группы проживавших в России влиятельных армян. В конце своей докладной записки он предлагал запросить мнения ряда в Санкт-Петербурге «жительствующих из национальных же армян людей знатных», имена которых тут же перечислял. Вряд ли, конечно он стал бы ссылаться на эти лица, если бы не был уверен в совпадении их «мнений» с высказанными им взглядами и сделанными им предложениями. Среди перечисленных им имен мы находим не только имя армянского священника Шерестанова<ref><small>Об этом священнике Шерестанове (или как он сам подписывался на своих прошениях, Տէր Յոհաննէս Պետրոսի որդի Շարստանենց, переселившемся в 1731 г. из Персии в Петербург, см. АВПР, ср. Сношения России с Арменией. 1740 г. Д. № 2</small></ref>, но и имена ряда видных представителей армянской буржуазии, в том числе владельца шёлковых фабрик и крупного негоцианта [[Кампанов Григорий|Григория Кампанова]]<ref><small>В том же  1769 г. Григорий Кампанов, ссылаясь на разрешение, данное его соотечественнику и коллеге Сарафову, ходатайствовал от имени всех астраханских армянских купцов «для приумножения коммерции как ему, так и прочему астраханскому из подданных армян мещанству в постройке мореходных судов... для отвоза и привоза своих и других товаров також и для хождения из порта в порт учинить позволение», что специальным сенатским указом и было дозволено («Полное собрание законов Российской империи», XVIII, 101</small></ref> ''и знакомого нам «гоф-ювелира» [[Лазарев Иван Лазаревич|Ивана Лазарева]], ещё в начале шестидесятых годов интересовавшегося планами освобождения Армении и оказавшего помощь [[Эмин Иосиф|Эмину]]''<ref><small>Имена почти всех лиц, перечисляемых Сарафовым, мы находим в списке именитых петербургских армян, представленном двенадцать лет спустя, в 1781 г., [[Иосиф (в миру князь Аргутинский-Долгорукий)|Иосифом Аргутинским]] католикосу</ref>. ''В этом списке, в числе десяти видных петербургских армян, мы находим имена Ивана Лазарева'', старшего священника Тер-Ованеса, [[Маничаренц Маргар Аствацатурович|Макара Манучарова]], Григория Кампанова и, наконец, самого Моисея Сарафова<ref>Матенадаран. Архив. Папка № 26</small></ref>.
 Докладная записка Сафарова состоит, кроме введения и постскриптума, из четырнадцати параграфов.

@@ Строка 1: / Строка 1: @@
-июня 1769 г. Коллегии иностранных дел был представлен проект, предусматривавший освобождение армянских областей и воссоздание независимого армянского государства под протекторатом России<ref>АВПР, ф. Сношения России с Грузией. Д. № 2 (к. 59а) 1761г. л.л.89—93. Проект этот, сохранившийся в архиве Коллегии иностранных дел, был подшит не к армянским, а к грузинским делам и, к тому же, к книге, содержавшей в основном дела 1761г. и озаглавленной: «Выписка  о  приезде грузинского царя Теймураза и крымскаго Калги-Салтана»</ref>.
+июня 1769 г. Коллегии иностранных дел был представлен проект, предусматривавший освобождение армянских областей и воссоздание независимого армянского государства под протекторатом России<ref><small>АВПР, ф. Сношения России с Грузией. Д. № 2 (к. 59а) 1761г. л.л.89—93. Проект этот, сохранившийся в архиве Коллегии иностранных дел, был подшит не к армянским, а к грузинским делам и, к тому же, к книге, содержавшей в основном дела 1761г. и озаглавленной: «Выписка  о  приезде грузинского царя Теймураза и крымскаго Калги-Салтана»</small></ref>.
-Проект этот был представлен от имени «содержателя» астраханского шелкового завода «армянина Моисея Буниятова сына Сарафова». То был один из выдающихся представителей проживавшей в России армянской буржуазии. Этот богатый и влиятельный армянский предприниматель и негоциант, имевший связи в правительственных сферах и даже при самом дворе<ref>По  словам  эчмиадзинской  «Памятной  книги», его  слово имело вес  при самом дворе; ՙև էր նա այժմ սիրեցեալ յոյժ յաչս թագաւորին և խօսք նորին առաջի նորա ընդունելի էր յոյժ՚: (Յիշ., I, 686)</ref>, представил упомянутый проект лично от своего имени. По своим словам, узнав о намерении правительства открыть фронт против турок «и с азиатской стороны», он счел своим долгом высказать по этому поводу свои соображения. «В рассуждении, — писал он в своей докладной записке, — что я азиатския поведении и обычаи несколько знать могу потому, что в Персии в нашей Араратской земле мое рождение и отечество, а в Турции довольно для коммерции жительства, то о сем от усердия моего к России кому надлежит открыл, почему и приказано мне о том сочиня подать мнение».
+Проект этот был представлен от имени «содержателя» астраханского шелкового завода «армянина Моисея Буниятова сына Сарафова». То был один из выдающихся представителей проживавшей в России армянской буржуазии. Этот богатый и влиятельный армянский предприниматель и негоциант, имевший связи в правительственных сферах и даже при самом дворе<ref><small>По  словам  эчмиадзинской  «Памятной  книги», его  слово имело вес  при самом дворе; ՙև էր նա այժմ սիրեցեալ յոյժ յաչս թագաւորին և խօսք նորին առաջի նորա ընդունելի էր յոյժ՚: (Յիշ., I, 686)</small></ref>, представил упомянутый проект лично от своего имени. По своим словам, узнав о намерении правительства открыть фронт против турок «и с азиатской стороны», он счел своим долгом высказать по этому поводу свои соображения. «В рассуждении, — писал он в своей докладной записке, — что я азиатския поведении и обычаи несколько знать могу потому, что в Персии в нашей Араратской земле мое рождение и отечество, а в Турции довольно для коммерции жительства, то о сем от усердия моего к России кому надлежит открыл, почему и приказано мне о том сочиня подать мнение».
-Имеются, однако, все основания полагать, что Сарафов подал свое «мнение» если не от имени, то с ведома целой группы проживавших в России влиятельных армян. В конце своей докладной записки он предлагал запросить мнения ряда в Санкт-Петербурге «жительствующих из национальных же армян людей знатных», имена которых тут же перечислял. Вряд ли, конечно он стал бы ссылаться на эти лица, если бы не был уверен в совпадении их «мнений» с высказанными им взглядами и сделанными им  предложениями. Среди перечисленных им имен мы находим не только имя армянского священника Шерестанова<ref>Об   этом   священнике  Шерестанове (или как он сам подписывался на своих прошениях, Տէր Յոհաննէս Պետրոսի որդի Շարստանենց,  переселившемся в  1731 г. из Персии в Петербург, см. АВПР, ср. Сношения России с Арменией. 1740 г. Д. № 2</ref>, но и имена ряда видных представителей армянской буржуазии, в том числе владельца шелковых фабрик и крупного негоцианта [[Кампанов Григорий|Григория Кампанова]]<ref>В том же  1769 г. Григорий Кампанов, ссылаясь на разрешение, данное его   соотечественнику и коллеге Сарафову, ходатайствовал от имени всех астраханских армянских купцов «для приумножения коммерции как ему, так и прочему астраханскому из подданных армян мещанству в постройке мореходных судов... для отвоза и привоза своих и других товаров також и для хождения из порта в порт учинить позволение», что специальным сенатским указом и было дозволено («Полное собрание законов Российской империи», XVIII, 101</ref> '''и знакомого нам «гоф-ювелира» [[Лазарев Иван Лазаревич|Ивана Лазарева]], еще в начале шестидесятых годов интересовавшегося планами  освобождения  Армении и оказавшего помощь [[Эмин Иосиф|Эмину]]'''<ref>Имена почти всех лиц, перечисляемых Сарафовым, мы находим в списке именитых петербургских армян, представленном двенадцать лет спустя, в 1781г., Иосифом Аргутинским]] католикосу</ref>. '''В этом списке, в числе десяти видных петербургских  армян, мы находим имена Ивана Лазарева''', старшего священника Тер-Ованеса, [[Маничаренц Маргар Аствацатурович|Макара Манучарова]], Григория Кампанова и, наконец, самого Моисея Сарафова<ref>Матенадаран. Архив. Папка № 26</ref>.
+Имеются, однако, все основания полагать, что Сарафов подал свое «мнение» если не от имени, то с ведома целой группы проживавших в России влиятельных армян. В конце своей докладной записки он предлагал запросить мнения ряда в Санкт-Петербурге «жительствующих из национальных же армян людей знатных», имена которых тут же перечислял. Вряд ли, конечно он стал бы ссылаться на эти лица, если бы не был уверен в совпадении их «мнений» с высказанными им взглядами и сделанными им  предложениями. Среди перечисленных им имен мы находим не только имя армянского священника Шерестанова<ref><small>Об   этом   священнике  Шерестанове (или как он сам подписывался на своих прошениях, Տէր Յոհաննէս Պետրոսի որդի Շարստանենց,  переселившемся в  1731 г. из Персии в Петербург, см. АВПР, ср. Сношения России с Арменией. 1740 г. Д. № 2</small></ref>, но и имена ряда видных представителей армянской буржуазии, в том числе владельца шелковых фабрик и крупного негоцианта [[Кампанов Григорий|Григория Кампанова]]<ref><small>В том же  1769 г. Григорий Кампанов, ссылаясь на разрешение, данное его   соотечественнику и коллеге Сарафову, ходатайствовал от имени всех астраханских армянских купцов «для приумножения коммерции как ему, так и прочему астраханскому из подданных армян мещанству в постройке мореходных судов... для отвоза и привоза своих и других товаров також и для хождения из порта в порт учинить позволение», что специальным сенатским указом и было дозволено («Полное собрание законов Российской империи», XVIII, 101</small></ref> '''и знакомого нам «гоф-ювелира» [[Лазарев Иван Лазаревич|Ивана Лазарева]], еще в начале шестидесятых годов интересовавшегося планами  освобождения  Армении и оказавшего помощь [[Эмин Иосиф|Эмину]]'''<ref><small>Имена почти всех лиц, перечисляемых Сарафовым, мы находим в списке именитых петербургских армян, представленном двенадцать лет спустя, в 1781г., Иосифом Аргутинским]] католикосу</ref>. '''В этом списке, в числе десяти видных петербургских  армян, мы находим имена Ивана Лазарева''', старшего священника Тер-Ованеса, [[Маничаренц Маргар Аствацатурович|Макара Манучарова]], Григория Кампанова и, наконец, самого Моисея Сарафова<ref>Матенадаран. Архив. Папка № 26</small></ref>.
 Докладная записка Сафарова состоит, кроме введения и постскриптума, из четырнадцати параграфов.

@@ Строка 1: / Строка 1: @@
 июня 1769 г. Коллегии иностранных дел был представлен проект, предусматривавший освобождение армянских областей и воссоздание независимого армянского государства под протекторатом России<ref>АВПР, ф. Сношения России с Грузией. Д. № 2 (к. 59а) 1761г. л.л.89—93. Проект этот, сохранившийся в архиве Коллегии иностранных дел, был подшит не к армянским, а к грузинским делам и, к тому же, к книге, содержавшей в основном дела 1761г. и озаглавленной: «Выписка  о  приезде грузинского царя Теймураза и крымскаго Калги-Салтана»</ref>.
-Проект этот был представлен от имени «содержателя» астраханского шелкового завода «армянина Моисея Буниятова сына Сарафова». То был один из выдающихся представителей проживавшей в России армянской буржуазии. Этот богатый и влиятельный армянский предприниматель и негоциант, имевший связи в правительственных сферах и даже при самом дворе<ref>По  словам  эчмнадзинской  «Памятной  книги», его  слово имело вес  при самом дворе; ՙև էր նա այժմ սիրեցեալ յոյժ յաչս թագաւորին և խօսք նորին առաջի նորա ընդունելի էր յոյժ՚: (Յիշ., I, 686)</ref>, представил упомянутый проект лично от своего имени. По своим словам, узнав о намерении правительства открыть фронт против турок «и с азиатской стороны», он счел своим долгом высказать по этому поводу свои соображения. «В рассуждении, — писал он в своей докладной записке, — что я азиатския поведении и обычаи несколько знать могу потому, что в Персии в нашей Араратской земле мое рождение и отечество, а в Турции довольно для коммерции жительства, то о сем от усердия моего к России кому надлежит открыл, почему и приказано мне о том сочиня подать мнение».
+Проект этот был представлен от имени «содержателя» астраханского шелкового завода «армянина Моисея Буниятова сына Сарафова». То был один из выдающихся представителей проживавшей в России армянской буржуазии. Этот богатый и влиятельный армянский предприниматель и негоциант, имевший связи в правительственных сферах и даже при самом дворе<ref>По  словам  эчмиадзинской  «Памятной  книги», его  слово имело вес  при самом дворе; ՙև էր նա այժմ սիրեցեալ յոյժ յաչս թագաւորին և խօսք նորին առաջի նորա ընդունելի էր յոյժ՚: (Յիշ., I, 686)</ref>, представил упомянутый проект лично от своего имени. По своим словам, узнав о намерении правительства открыть фронт против турок «и с азиатской стороны», он счел своим долгом высказать по этому поводу свои соображения. «В рассуждении, — писал он в своей докладной записке, — что я азиатския поведении и обычаи несколько знать могу потому, что в Персии в нашей Араратской земле мое рождение и отечество, а в Турции довольно для коммерции жительства, то о сем от усердия моего к России кому надлежит открыл, почему и приказано мне о том сочиня подать мнение».
-Имеются, однако, все основания полагать, что Сарафов подал свое «мнение» если не от имени, то с ведома целой группы проживавших в России влиятельных армян. В конце своей докладной записки он предлагал запросить мнения ряда в Санкт-Петербурге «жительствующих из национальных же армян людей знатных», имена которых тут же перечислял. Вряд ли, конечно он стал бы ссылаться на эти лица, если бы не был уверен в совпадении их «мнений» с высказанными им взглядами и сделанными им  предложениями. Среди перечисленных им имен мы находим не только имя армянского священника Шерестанова<ref>Об   этом   священнике  Шерестанове (или как он сам подписывался на своих прошениях, Տէր Յոհաննէս Պետրոսի որդի Շարստանենց,  переселившемся в  1731 г. из Персии в Петербург, см. АВПР, ср. Сношения России с Арменией. 1740 г. Д. № 2</ref>, но и имена ряда видных представителей армянской буржуазии, в том числе владельца шелковых фабрик и крупного негоцианта [[Кампанов Григорий|Григория Кампанова]]<ref>В том же  1769 г. Григорий Кампанов, ссылаясь на разрешение, данное его   соотечественнику и коллеге Сарафову, ходатайствовал от имени всех астраханских армянских купцов «для приумножения коммерции как ему, так и прочему астраханскому из подданных армян мещанству в постройке мореходных судов... для отвоза и привоза своих и других товаров також и для хождения из порта в порт учинить позволение», что специальным сенатским указом и было дозволено («Полное собрание законов Российской империи», XVIII, 101</ref> '''и знакомого нам «гоф-ювелира» [[Лазарев Иван Лазаревич|Ивана Лазарева]], еще в начале шестидесятых годов интересовавшегося планами  освобождения  Армении и оказавшего помощь [[Эмин Иосиф|Эмину]]'''<ref>Имена почти всех лиц, перечисляемых Сарафовым, мы находим в списке именитых петербургских армян, представленном двенадцать лет спустя, в 1781г., Иосифом Аргутинским]] католикосу</ref>. '''В этом списке, в числе десяти видных петербургских  армян, мы находим имена Ивана Лазарева''', старшего священника Тер-Ованеса, [[Маничаренц Маргар Аствацатурович|Макара Манучарова]], Григория Кампанова и, наконец, самого Моисея Сарафова<ref>Матенадаран. Архив. Папка № 26</ref>.</ref>.
+Имеются, однако, все основания полагать, что Сарафов подал свое «мнение» если не от имени, то с ведома целой группы проживавших в России влиятельных армян. В конце своей докладной записки он предлагал запросить мнения ряда в Санкт-Петербурге «жительствующих из национальных же армян людей знатных», имена которых тут же перечислял. Вряд ли, конечно он стал бы ссылаться на эти лица, если бы не был уверен в совпадении их «мнений» с высказанными им взглядами и сделанными им  предложениями. Среди перечисленных им имен мы находим не только имя армянского священника Шерестанова<ref>Об   этом   священнике  Шерестанове (или как он сам подписывался на своих прошениях, Տէր Յոհաննէս Պետրոսի որդի Շարստանենց,  переселившемся в  1731 г. из Персии в Петербург, см. АВПР, ср. Сношения России с Арменией. 1740 г. Д. № 2</ref>, но и имена ряда видных представителей армянской буржуазии, в том числе владельца шелковых фабрик и крупного негоцианта [[Кампанов Григорий|Григория Кампанова]]<ref>В том же  1769 г. Григорий Кампанов, ссылаясь на разрешение, данное его   соотечественнику и коллеге Сарафову, ходатайствовал от имени всех астраханских армянских купцов «для приумножения коммерции как ему, так и прочему астраханскому из подданных армян мещанству в постройке мореходных судов... для отвоза и привоза своих и других товаров також и для хождения из порта в порт учинить позволение», что специальным сенатским указом и было дозволено («Полное собрание законов Российской империи», XVIII, 101</ref> '''и знакомого нам «гоф-ювелира» [[Лазарев Иван Лазаревич|Ивана Лазарева]], еще в начале шестидесятых годов интересовавшегося планами  освобождения  Армении и оказавшего помощь [[Эмин Иосиф|Эмину]]'''<ref>Имена почти всех лиц, перечисляемых Сарафовым, мы находим в списке именитых петербургских армян, представленном двенадцать лет спустя, в 1781г., Иосифом Аргутинским]] католикосу</ref>. '''В этом списке, в числе десяти видных петербургских  армян, мы находим имена Ивана Лазарева''', старшего священника Тер-Ованеса, [[Маничаренц Маргар Аствацатурович|Макара Манучарова]], Григория Кампанова и, наконец, самого Моисея Сарафова<ref>Матенадаран. Архив. Папка № 26</ref>.
 Докладная записка Сафарова состоит, кроме введения и постскриптума, из четырнадцати параграфов.